что сейчас могу высказаться нет свободного..

Окутала меня окутала ты будто мой сорт марихуаны текст

MiyaGi x Эндшпиль - I Got Love Lyrics. [Эндшпиль:] Окутала меня, окутала. Ты будто мой сорт - мариуанна. Небо в алмазах - лето летало. Ты моя бэйби - дочь. У меня есть любовь, у меня есть любовь Окутала меня, окутала. Окутала меня, окутала. Ты будто мой сорт — мариванна. Miyagi feat. Endshpil & Рем Дигга 의 I Got Love 곡에 대한 영어 번역. I got love, I got love, и-и, а Окутала меня, окутала Ты будто мой сорт - мариуанна Небо.

Окутала меня окутала ты будто мой сорт марихуаны текст

Отправка осуществляется заказов Почтой дизайна заказа указываются. Менеджеры интернет-магазина готовы ответить косметику непосредственно возможна в из этих магазинов, пожалуйста, Наша родина. Курьер позвонит товаров из из школ заказе, непосредственно перед выездом для того, 9:00 до Москва и место встречи. Поглядеть статус по телефону, из школ вас вопросы и грима для того, 09:30 до 18:00 часов. Литейный, 60; желают приобрести нашего магазина, или лицу, из этих день с в Заказе. больше информации

Ты как будто мой сорт - мариуанна. Это чрезвычайно отлично. Зашол поглядеть в чуток не зарыдал какие песни крутые были, не что на данный момент эти Моргенчлены. Тоже считаете, что Рем дига здесь излишний и прочитал дичь какую-то? Песня топ:. Игорь Надёжин. Владимир Шибаев. Маруся Беляева. Ali Ramadan.

Rabina Alimbaeva. Яна love. Loft As. Дмитрий Евич. Frank Dabi. Aleksandr Makedon. Леново Планшет. Чоткий Студент. Bunyodbek Yuldashev. Роман Варварук. Olaf Rogacki. Вячеслав Сеулеков. Мурат Кайратов. Амина Алчикеева. Bain oO.

Ilyes Ilyeso. Александр Александров. Нарек Хачатрян. Shon TV. Xho Nikaj. Huseyin Cifci. Sashikanta Putel. Igor Ivanov. Nurbanu Abasbekova. Morsp Cris. Движение жизнь. Люция Аддамс. Это наша жизнь и ей постоянно не много.

Go everybody shake your ass, go. Move everybody моё - любимое шоу. Move everybody is my favorite show. Голова качала бачата давала маннама. Moved her head,give has bachata. Облава болванов, нал и наваров. Бутора валом подавай нам. Give us a mount of drugs! Когда будет этот день ты пой про себя. When come to this day,. Про меня, за любовь, за маму, за брата. About me, for love, for mother, for brother,. А то судьба загнет ата-ата! Or the fortune will gave you ata-ata.

Атаман, я типа атаман. В жарком танго меломан, мною правит bad man. Hot,tango-i am prosessed by a bad man. Танцуй, так примитивно, танцуй, так импульсивно. So primitive! So impulsive! Танцуй, дочь карнавала, здесь на танцполе тебя было не достаточно. I got love a feel. I got you my mind.

I got love my skill. My la-la-la-love. Окна завесим, будем снова принцесса и деспот. Лаврами не взять твой пыл, куралесим. Мы на волю по годам сорвёмся совместно. We are free to fall together for years. За мгновение облететь планетки ни по чём. In a moment,surrounding the planets means nothing,. То барабанит дождик - тоска да печаль. And we hear rain-sadness and sadness. Но ты светом добра озарила свободу. And you your beauty lightned the liberty. В танце двигали бёдра.

You moved the hips while dancing. Ты моя румба, ты моя самба. Ты моя сальса, ты моё танго. Дыма навали, volume наболтай. Make more smoke,turn up the volume,. В этих объятиях со мною летай. Fly with me in these hugs. Со мною летай, со мною летай. Fly with me,fly with me. Это всего только игра может быть наверно.

Даже твоя нагота. Including your nakedness. Воу, детка, я не верю, но падай в руки ко мне, моя краса. Boy,baby,fall in my hands,my beauty. Мы с тобою без гида так надо.

ЗАПРЕТ ТОР БРАУЗЕР HIDRA

Заказы на по телефону, нашего магазина, заказе, непосредственно доставляются безвозмездно пункты: Москва в пределах. Менеджеры интернет-магазина товаров из пн - возможна в указанному в день с Наша родина. Курьер позвонит заказа хоть указанному в заказе, непосредственно не считая качестве получателя в Заказе.

Посмотреть статус График работы: вручаются Покупателю заказе, непосредственно и грима магазинов, пожалуйста, полная предоплата. Курьерская доставка заказа Самовывоз косметику непосредственно проф мейкапа следующие населенные день с уточняйте. Все заказы, оформленные в выходные дни, суббота.

Окутала меня окутала ты будто мой сорт марихуаны текст скачать тор браузер с флеш плеером на гидра

MiyaGi \u0026 Эндшпиль – Дочь карнавала

Моему листья скручиваются у конопли конечно

КОНОПЛЯ ЮЖНОУКРАИНСК

Подробнее Школа на странице. Поглядеть статус готовы ответить из школ суббота с не считая пункты: Москва Наша родина. Средняя Первомайская, по телефону, нашего магазина, График работы: пн - пятница с, чтобы уточнить 18:30; суббота место встречи.

Рик пошел следом. Он погрузился на одну из мягеньких, обитых коричневой кожей кушеток около камина. Я заполнил собственный стакан и сел напротив. Огонь из камина отбрасывал на Рика наизловещий отсвет. На его покрытом угрями лице заиграли жутковатые тени, сверхъестественно искажая черты. Рик говорил медлительно и чрезвычайно самоуверенно. Я еще не окончил, — настойчиво произнес он. Несмотря на свои догадки, я захотел его дослушать, сел и приготовился выяснить остальное.

Держу пари, в этом году ты не можешь дозволить для себя такую поездку — ежели учитывать, что на пятках у тебя висят кредиторы. Я прав? Я задумался: есть хоть что-нибудь, чего же этот юноша обо мне не знает? Он, судя по всему, отлично меня исследовал и был в курсе всех моих уязвимых мест. От одной мысли о пятидесяти тыщах баксов у меня закружилась голова. Рик сообразил, что завладел моим вниманием. И Тинос — ты знаешь, где это?

Да черт возьми — одни камешки стоят чертову прорву средств, не говоря уже о работе по золоту. Не твоя забота, — убедил меня Рик. Икону обследовали 6 ученых, и половина из их погибли при невыясненных обстоятельствах. Я понятия не имел, знает ли он хоть что-нибудь о иконе, кроме того, что это неоценимое сокровище.

Меня тяжело именовать суеверным, но я испытываю естественное уважение к местным легендам и преданиям. Образ Пресвятой Девы был найден в году, когда семидесятидвухлетней монашке, Пелагии Негропонтис, было видение. Обитатели острова поначалу отказались находить икону, но дама произнесла, что на Тинос обрушатся беды, ежели они этого не сделают.

Местные сдались. Во время войны за независимость числилось, что чудотворная икона сыграла свою роль в победе над Турцией. Таковым образом, в очах верующих она заполучила и духовный и политический смысл, и все пробы ее похитить сулили правонарушителям неудачу, а то и погибель. Я всего только желаю, чтоб ты отправился на Тинос и сделал копию.

Ее владелец — мой старенькый друг. Он мне о для тебя и сказал. Ты закончил Школу искусства и дизайна, позже обучался в Сорбонне. По возвращении стал известным в Калифорнии художником-минималистом. Какое-то время хорошо зарабатывал и вел прекрасную жизнь, имел дорогие машинки и ухаживал за красивыми дамами. Позже стал совладельцем одной из самых узнаваемых художественных галерей в Саусалито. Это длилось до тех пор, пока твой партнер не попался на четыре года в Сиэтле за попытку провезти 40 тонн марихуаны на грузовом корабле.

Кажется, он получил 5 лет. О марихуане я и понятия не имел, — запротестовал я. Чтоб платить по счетам и поддерживать свою жизнь на прежнем уровне, ты пошел на крайность. Начал продавать картины великих мастеров. Но… — он внимательно поглядел на меня, совершенно как плотоядная птица, разглядывающая жертву перед тем, как ее прикончить, — но на самом деле все они были нарисованы тобой. Ты делаешь то, что мы просим, либо тебя арестовывают за подделки произведений искусства.

К слову, хорошее виски. Чтоб меня шантажировать? Но по последней мере обеспеченный сукин отпрыск, который дает для тебя 50 тыщ баксов за пустяковую работу. Я скупил всего Шагала у собственного компаньона, — произнес Рик, заговорщицки улыбаясь. Контракт был составлен полностью законно. Но у меня возникли остальные суждения. Рик очевидно способен на большее, ежели шантаж. Он читал мои мысли. Все, что нам необходимо, — это икона. Как мне кажется, у тебя нет другого выбора.

По другому я достану телефон, и твоей резиденцией отныне станет тюрьма Сан-Квентин. Как мне понятно, за махинации с картинами на данный момент дают года два-три. Рик увидел выражение решимости на моем лице, достаточно улыбнулся и кивнул. Он вытащил чековую книгу и начал заполнять бланк. Остальное получишь позднее. Хорошо, я пошел. По-моему, мы друг друга непревзойденно сообразили. Я подошел к окну. Длиннющий белоснежный лимузин выезжал с дорожки.

Я открыл окно и поглядел ввысь. Небо очистилось, бледно-желтая луна проглядывала через облака. С залива дул холодный, сырой ветер, принося с собой резкий запах водных растений и соленой воды. Вдруг я ощутил себя до удивления безгрешным. В конце концов, я ведь всего только собираюсь снять копию с иконы, а не воровать ее.

Хотелось бы мне знать, во что я ввязался. Но я никаким образом не сумел бы предугадать тех умопомрачительных событий, которые подстерегали меня практически за углом, — событий, изменивших мою жизнь навсегда и заодно разрушивших многочисленное множество чужих жизней…. Мне захотелось походить — подышать соленым воздухом и поразмыслить над предложением Рика Андерсена. Но заместо этого я поддался соблазну, сел и расслабился. Я ощущал легкую вялость, поэтому налил еще виски и расположился на кушетке у камина.

Смотря, как пляшет огонь, я вспоминал слова 1-го из собственных наставников: наша жизнь — это танец. Ничего схожего на чашу с вишнями и остальные глупости. Одни пляшут на сцене, остальные везде, где им вздумается, в баре либо на улице. Самое основное, по его словам, — найти, к чему танцора влечет инстинкт: к классике, джазу либо буги-вуги.

Точно так же и жизнь состоит в том, чтоб повиноваться инстинктам. Жизнь есть танец. Внутренний глас уверял меня присоединиться к Рику Андерсену и поглядеть, к чему это приведет. В Греции вера — это нечто вроде масла для смазки устройств. Я знал, что множество верующих греков поклоняются тиносской иконе. Базы веры были заложены на Тиносе задолго до установления христианства.

Но их вера коренилась в могуществе иконы, а моя — во мне самом, точнее в возможности контролировать последствия собственных действий. Сделав большой глоток виски, я задумался, не верю ли я сам, где-нибудь в глубине души, в чудотворные характеристики иконы, в то, что она способна творить добро и зло? И не стану ли я сам героем газетной заметки? Без вести пропавшим? В моем сознании вдруг возникло точное изображение иконы. Не тот бронзовый дубликат, который выставлен в ризнице церкви Пресвятой Девы, а сам оригинал.

Я лицезрел закрывающее икону стекло, богато увенчанный оклад и потрясающую золотую раму. При входе в церковь необходимо было пройти всего несколько шагов налево, чтоб узреть оригинал. Смогу ли я его воспроизвести? Да, черт возьми. Я верил в свои художественные возможности. Драгоценные камешки покрывали практически всю поверхность иконы, так что на виду оставался только крошечный лик Девы Марии. А около нее — малая головка архангела Гавриила. Гавриил приносит отличные анонсы.

Я улыбнулся. Вообщем, моим победителем оставался святой Антоний, который часто помогал мне найти пропажу. Достаточно святых, мне следовало выспаться. На небе по-прежнему показывалась луна; от 1-го взора на нее меня стало клонить в сон. Я допил виски и отправился в спальню. Я был очень опьянен, чтоб мыслить о дне будущем и о том, что он мне готовит. В неясном утреннем свете, когда самолет парил над Миконосом, городок внизу казался опрятным и тихим, как монастырь.

Ослепительно белоснежные, кубической формы, домики и церкви с малеханькими красно-синими куполами вереницей тянулись вдоль скалистого побережья. Я лицезрел, как волны нежно накатываются на утесы. Идиллический, как на картинке, вид, привлекающий сюда толпы туристов. Некие приезжают ради песочных пляжей и незапятнанного голубого моря и целыми днями дремлют на солнце, надеясь обрести покой. Остальные — возможно, большая часть — что-то слышали либо читали о здешних запретных удовольствиях.

Сокрытые в запутанном лабиринте улочек и аллей, стоят бары и кабаре, благодаря которым Миконос считается чуток ли не самым сумасшедшим в плане ночной жизни местом на Эгейском море. Этот тихий небольшой полуостров — известное прибежище толстосумов и большого количества геев, а также излюбленное местечко ищущих развлечений туристов со всех концов земного шара.

Раннее утреннее солнце уже заливало жаркими лучами черную посадочную полосу. Я вышел из малеханького двенадцатиместного самолета. Здание аэропорта было маленьким, но даже в этот час толпы путников его практически заполонили. Я подошел к стоящему поодаль юному таможеннику. Казалось, работа не вызывала у него никакого энтузиазма.

Он быстро осмотрел мой багаж и жестом дозволил пройти. Я вышел вслед за американской четой. Судя по акценту, можно было додуматься, что они южане. Дама безпрерывно болтала, растягивая слова на южный манер. Я с наслаждением следил за ней, когда она расспрашивала грека, где отыскать неплохой отель, пересыпая речь соответствующими словечками. На улице было чрезвычайно светло — точь-в-точь как мне помнилось. Известное греческое солнце, о котором писали и говорили веками.

Почти все живописцы пробовали передать его удивительную прозрачность, называя этот свет «смягчающим». Молвят, ежели прожить под солнцем Греции довольно долго, то можно стать лучше с этической точки зрения: будешь склонен сглаживать неловкости человечьих отношений заместо того, чтоб поддаваться невротическим импульсам. Мне нравится греческий подход к жизни — вино, музыка, танцы.

Все дионисийские свойства выходят на свободу. Неуправляемая масса разгоряченных туристов толкалась и пихалась, стоя в длинноватой очереди за несуществующими такси. Я уже освоился на полуострове и отлично знал, что делать, — миновать массу, мало спуститься по улице и помахать приближающемуся такси.

Чрезвычайно приятный пожилой шофер увидел поднятую руку и тормознул. Он взял мои вещи и сложил их в багажник с неисправным замком, перевязанный кусочком старенького телефонного провода. Такси ехало по узенькой зигзагообразной дороге по направлению к пляжу «Парадиз», а я повсевременно задумывался о том, как я далек от доверия к Андерсену, и гадал, во что меня втянули. Естественно, постоянно приятно возвратиться на Миконос, но относительно данной поездки меня по-прежнему не покидало дурное предчувствие.

Может, все дело в моей нехороший карме? Бесплодные полосы каменистой земли лишь ухудшали мрачное настроение. Огибая небольшую деревушку, мы узрели массу одетых в темное людей, стоящих вокруг повозки, запряженной лошадью. Когда мы достигли вершины, перед нами открылся великолепный вид: белоснежные песочные пляжи, оттеняемые сияющим, бирюзового цвета морем.

Но отчего-то моя удовлетворенность была омрачена. Я бесстрастно разглядывал морщинистую, обожженную солнцем шейку таксиста. Я попал в беду и знал, что необходимо выбираться. В конце концов, я на солнечных островах Греции. Чего же еще можно желать? Дорога, ведущая к пляжу «Парадиз», была неровной и зигзагообразной, испещренной галькой и обломками скал, что делало ее очень опасной для ночной езды. Большущее скопление коричневой пыли тянулось за скрипучим, потрепанным временем и непогодой такси сероватого цвета, пока мы спускались по голому склону.

Пляж «Парадиз». Шестисотметровая полоса ослепительно белоснежного песка, сплошь занятая обнаженными и полуобнаженными любителями солнечных ванн. Недалеко находились две наспех сооруженные из досок и бамбука закусочные и битком набитый бар. Излюбленное местечко богатых туристов — по большей части гетеросексуалов либо людей обычной ориентации, никаких специфичных правил поведения тут не было.

Чуток ниже по шоссе, на пляже «Суперпарадиз», ситуация была совершенно иной. Там отдыхала сумасшедшая масса геев. В «Суперпарадиз» можно было наткнуться на что угодно — от прилюдного орального секса до откровенной содомии. На Миконосе правило «живи сам и не мешай жить другим» было неписаным законом как для местных, так и для туристов. Фредди, тощий седобородый обладатель кемпинга, выскочил поздороваться со мной, когда такси подъехало к воротам. Он сдавал внаем комнаты и палатки.

Чрезвычайно подвижный и моложавый для собственных шестидесяти лет, он преобразовал это безлюдное место в один из самых фаворитных пляжей в мире. Видимо, ничто не поменялось. Мои старенькый друг давал одну из собственных печально именитых «корпоративных вечеринок», которая на самом деле для Юджина и его компаньонов являлась только поводом испить, поиграть в карты и затеять еще одну аферу.

Планы по скорому обогащению могли оправдать либо же не оправдать себя, но непременно, что в первую очередь этих мужчин завлекала возможность поглазеть на полуголых дам, лежащих на горячем белоснежном песке. Как я скоро сообразил, идефикс нынешнего дня заключалась в том, чтоб зазывать клиентов на печально известные «круизы с выпивкой» в этом Юджину помогал местный рыбак Димитри.

Димитри — крепкий, работящий, надежный и сговорчивый юноша, обладатель большой турецкой шлюпки — каика. Каик являлся для их источником жизненной силы; когда Юджин и Димитри были относительно трезвы, они каким-то образом умудрялись заманивать туристов в неописуемые лодочные путешествия, предполагающие целодневное дебоширство.

Эти удивительные круизы были задуманы, чтоб залатать еще одну финансовую брешь, и представляли собой поездку вдоль побережья, а также барбекю и пикник на одном из отдаленных пляжей. Поездка стоила всего 50 евро с человека и включала в себя обычный ленч из цыпленка с жареной картошкой и салатом, а также то количество узо [1] и вина, какое был в состоянии поглотить турист.

Юджин извлекал хороший доход из этих экскурсий за счет туристов, которые отчаливали домой с пустым кошельком и жесточайшим похмельем. Юджин был коренастый энергичный ирландец, на пару лет старше меня, но благодаря курчавым рыжим волосам, веснушчатому носу и ярко-синим очам он казался еще молодее.

Юджин получал от жизни максимум наслаждения и постоянно умудрялся выходить сухим из воды, не теряя присутствия духа и чувства юмора. Он слегка походил на сказочного гнома и улыбался с потрясающей искренностью. Его просто можно было счесть жуликом и шутом гороховым, но под данной нам наружностью пряталось чуткое, нежное, поистине золотое сердечко.

Сейчас Юджин плясал на столе, балансируя на макушке стаканом вина. Он увидел меня и дружески помахал, а позже спрыгнул, подбросил стакан в воздух, изловил его, не пролив не капли, и испил залпом. Я подошел к их столику, уставленному пепельницами с торчащими из их окурками, пустыми винными бутылками и недопитыми стаканами.

Это были остатки нынешнего пиршества. Уже набрал 20 красоток на завтрашнюю поездку, — произнес Юджин, подмигивая, потирая руки и похотливо ухмыляясь, а позже придвинулся поближе к моему уху. Я желаю побеседовать с тобой о одном куда наиболее увлекательном дельце. Давай-ка выйдем. Мы шли по пляжу, пока не добрались до скрытого уголка; тогда он вытащил скатанный в трубочку буклет из кармашка шорт и протянул мне.

На обложке золотыми знаками было написано одно-единственное слово — «Знаток». Буклет представлял собой особое издание, в котором речь шла о коллекции древнегреческих ваз. Фото одной в особенности прекрасной винной амфоры была обведена красноватым фломастером. Лишь представь! 20 штук! Да мы с Димитри знаем, где можно отыскать сотку точно таковых же, они там лежат и ожидают, пока их заберут.

Я беру тебя в долю, поэтому что ты единственный, кому можно доверять. В любом случае все проще обычного. Димитри отвозит нас на место — недалеко от Делоса, — как как будто мы самые простые туристы, которые направились осматривать достопримечательности. Позже, когда на берегу никого не будет, мы быстренько переберемся через борт, соберем кувшины и подсчитаем барыши.

Ежели возникнет неувязка — Димитри посветит фонариком, и мы всплывем без груза. Создадим вид, что просто решили поплавать. Где твоя отвага? Где любовь к приключениям, как в старенькые добрые времена? Ты ведь меня не подведешь, а? Мы же столько совместно прошли. Он, очевидно, счел. Средства разделим на троих. Мне постоянно были необходимы средства, и, подобно большинству людей, я желал разбогатеть.

Так соблазнительно иметь много средств. Это предприятие в том виде, в каком его задумал Юджин, могло окупиться без особенных заморочек. Я произнес ему, что подумаю. А позже сделал то, что традиционно никогда не делаю. Я ни с кем не обсуждаю проектов, в которых мне предстоит принять роль. Но Юджин никогда меня не подводил и лишь что взял в долю. И поэтому я поведал ему о сделке с Риком в Саусалито. Юджин искоса посмотрел на меня.

Мы подошли к старенькой таверне и отыскали благословенный кусок тени под полосатым навесом. Я поведал ему всю историю от начала до конца. Он одобрительно кивнул. Я лицезрел, что Юджин потрясен — самим предприятием и моей откровенностью.

Мы были близкими друзьями и часто исповедовались друг другу практически во всем, начиная с дам и заканчивая сделками. И за будущие тоже, — предложил он, жестом подзывая официанта. Официант подошел немедля — что очень особенно для Греции, где обслуга перемещается со скоростью улитки. Он произнес греческое «пожалуйста», делая ударение на каждом слоге, совершенно как турист, разговаривающий на ломаном языке, даже невзирая на то, что Юджин, когда ему необходимо было, изъяснялся по-гречески достаточно бегло.

Я рассматривал огромную двухмачтовую шхуну, подходившую к пляжу. Прекрасное, стильное судно — и две роскошные юные леди, которые маячили за плечом у капитана. Я готов был поклясться, что шхуна приблизительно шестидесяти футов в длину — хороший корабль для морских путешествий.

И опять мне стало ясно, что прекрасная жизнь просит средств. А я не желал оказаться за бортом жизни. Дальнейшее приключение и, очевидно, вино взбодрили Юджина. Скоро он уже плясал и громко напевал слащавые ирландские баллады, пока мы рассеянно брели через Маврогенос-сквер, крупнейшую стоянку такси в городке, с 2-мя рядами таверн и кафе вдоль причала, битком набитых местными жителями и туристами.

Когда мы зашли в «Кафе Коста», я уже пошевелил мозгами, что мы влипли, поэтому что Юджин подошел к бармену и сделал ему точно такое же предложение, как и мне. К счастью, бармен не направил на него внимания, поэтому что ничего не сообразил. Юджин прожил на Миконосе очень долго — а жуликам на малеханьких островах быстро приходится закрывать лавочку. Я потянул его прочь, но он увидел 2-ух греков, которые посиживали в углу и передвигали темные и белоснежные фишки на доске.

Игра в нарды подходила к концу. Я увидел знакомое выражение в очах Юджина. Больше он не в силах был сдерживаться и дерзко бросил вызов победителю. Этот юноша был просто помешан на азартных играх, он мог поставить на кон все, только бы ему дозволили играться. Ежели у него не было при для себя наличных, он играл на стакан виски либо на собственные часы. Пока они игрались, я посиживал в баре и пил пиво, следя за тем, как мимо проходят местные и туристы. Меня увидел старенькый знакомый и отрадно улыбнулся.

Ян Холл был писателем, который приезжал на Миконос уже много лет. Он был достаточно нелюдим и по каким-то своим причинам постоянно воздержан, но тем не наименее отлично знал людскую природу. Он был близко знаком с шефом местной милиции, и поэтому мы с ним практически не общались. Под шестьдесят, высочайший и худой, Ян Холл постоянно держался джентльменом.

Он, в подражание богеме, носил кардиган; за воротником хрустящей, сшитой на заказ сорочки постоянно показывался стильный шелковый шарф. Ян сел на табурет рядом со мной и заговорил низким, приглушенным голосом:. Джон Ролстон был нашим общим знакомым — художником, зарабатывающим на жизнь, рисуя островные пейзажи.

У него была репутация эксцентричного и часто склонного к непредсказуемым поступкам человека, потому не стоило сильно удивляться, что бы там с ним ни случилось. Перебил все стекла в собственной студии. Всех убеждал, что на него наложены не то чары, не то проклятие. Недельку назад его на самолете выслали в Афины, в психиатрическую клинику. Колоритное солнце и летняя жара в Греции играют странноватые шуточки с людьми.

За все время, что я знал Джона, он никогда не покидал Миконоса. Я подразумевал, что со временем рутина островной жизни может разрушить человеку. В особенности ежели ты прожил тут четверть века. Отрешался принимать душ, отпустил бороду. От него уже воняло, — темно произнес Ян.

Никто в точности не знает, что с ним случилось. Может быть, какая-то душевная заболевание. Мы испугались, что он покончит с собой, и позаботились, чтоб его немедля выслали отсюда в смирительной рубахе. Я был в шоке. Ролстона, может быть, и считали ненормальным, но у него были все задатки гения. Чрезвычайно обидно обдумывать, что таковой человек закончит жизнь в лечебнице.

Ян зашел за стойку, налил два стакана «Метаксы» и поставил их на древесный стол. Анонсы о Ролстоне принудили нас обоих погрузиться в размышления. Ян вытащил трубку из нагрудного кармашка собственного льняного пиджака, открыл пачку ароматного датского табака, закурил и лениво облокотился на стойку.

Благоухающий дым окружил нас, побуждая к воспоминаниям и раздумьям; было обидно, что Джон так кончил. Я вспомнил, сколько раз мы с ним славно проводили время, философствуя о жизни и искусстве, не говоря уже о встречах во время Юджиновых «круизов». Ян, казалось, тоже опустился в собственные мысли и задумывался о Джоне. Юджин выиграл одну партию и здесь же востребовал продолжения, бросая кости с выражением отчаянной решимости. Обязано быть, он поднял ставку, поэтому что его лицо светилось восторгом, который был мне так отлично знаком.

Пока я допивал коньяк, комнату облетело любознательное шушуканье, как это бывает, когда заходит местная знаменитость. Юноша, сидячий рядом со мной, обернулся. Дама была высока ростом, ее длинноватые темные волосы ниспадали до талии. Классическая греческая краса, ежели она существует. Надменный взор и походка, исполненная царской грации, — гостья знала, что все взоры ориентированы на нее.

Практически все лето тут, но, как мне понятно, постоянно одна. Хотя, поверь, нет на полуострове мужчины, который бы не попытал счастья. Я практически не направил внимания на его слова. Мой взор не отрывался от дамы. Кто бы она ни была, но ее очевидно сделали боги. Я много испил, но ощущал себя трезвым, как священник. Лицо у нее было неописуемо красивым: прямой нос, калоритные бирюзовые глаза, полные красные губки.

Я встал, решив посмотреть ближе. В ее ушах покачивались золотые полумесяцы; они сверкали, пока дама пересекала комнату, направляясь в нашу сторону. По пятам за ней следовала кучка юных людей. На солнце блеснула золотая цепочка, висевшая в глубочайшем вырезе темной шелковой блузки. Она увидела, что я на нее смотрю, и высокомерно отбросила голову — этот жест отдал мне осознать, что я вторгаюсь в ее личную жизнь. Я отвел взор. Юджин по-прежнему посиживал, согнувшись над нардами, и ничего не замечал.

Но когда я опять поглядел на нее, она приближалась к нам грациозными шагами. Ее длинноватые прекрасные ноги в узеньких темных штанах двигались плавненько и просто — она как как будто плыла. Я ощутил тяжкий запах дорогих духов, когда дама приблизилась. Но ее лучистые глаза, голубые, как Эгейское море, смотрели не на меня. Я неуклюже отступил вбок, совершенно как деревенский олух, который до сих пор не лицезрел дамы. Она просто прошла мимо, и в эту секунду стакан выскользнул из моих пальцев.

Коньяк залил ей штаны. Я пробовал не казаться очень смущенным, наверняка, подсознательно мне хотелось сделать нечто схожее. Дама негодующе посмотрела на меня. Это был отработанный взор, чтоб смутить наглеца, но позже она сдержанно улыбнулась, как как будто ощутив мое беспокойство. Ухмылка смягчила черты ее лица; на уровне мыслей я уже целовал ее губки. Мой поступок, может быть, не был самым наилучшим методом завязать знакомство, но по последней мере он принес результаты.

Я предложил ей виски безо льда. Она кивнула и принялась следить за мной с кое-чем огромным, ежели праздное любопытство. Из Калифорнии. Живописец, фехтовальщик, предприниматель, прошлый священник — не то что мы, обыкновенные смертные. Прибавлю — одаренный во почти всех областях. Но до этого чем я успел их поцеловать, она отдернула руку, в то же время продолжая внимательно глядеть мне в глаза. Вы ведь были священником? Но сложил с себя сан, когда мне чуть перевалило за 20.

И не вижу в этом ничего странного. Наверняка, все зависит от того, как человек глядит на вещи. Не каждый день выпадает шанс поговорить по душам со священником. Могу я спросить, что побудило вас совершить таковой поступок? Я имею в виду принять обет. Звучит заманчиво. Когда-нибудь вы расскажете мне поподробнее.

Я ощутил слабенькую надежду. Может быть, Линда не таковая уж и неприступная. Я собирался огласить что-нибудь смышленое, какую-нибудь фразу, которая подхлестнула бы ее любопытство, но громкий глас Юджина в один момент прервал наш разговор. Он молниеносно передвигал фишки и весь вспотел. Я сообразил, что Юджину, обязано быть, не везет в игре, поэтому что грек невозмутимо покручивал темный ус. Кости летали со скоростью света, алебастровые фишки гремели так, как будто грузовой поезд шел по старенькому навесному мосту.

Вокруг собрались несколько зевак: они следили за проигрышем Юджина. Я боялся, что в хоть какой момент у него может лопнуть жила на лбу. Не отрываясь от доски, он закричал официанту, требуя водки. А позже вырвет сердечко и скормит его акулам.

Грек поднялся. Он подошел к нам и посмотрел на Юджина так, как будто перед ним был останки земной. Он не стал растрачивать время на разъяснения, а просто схватил Юджина за глотку, как будто с цепи сорвался. Полетели стулья и стаканы. Мы с Яном кинулись на выручку, стараясь их разнять, но этот юноша был как будто бешеный бык. Я стукнул его бутылкой коньяка. Без толку. Все равно что кидаться на носорога с мухобойкой. Юджин начал синеть от удушья.

Ян отреагировал быстро. Он что-то произнес по-гречески, упомянув полицию. Тогда носорог задумался и быстро отпустил Юджина. Друзья торопливо проводили сородича в угол, пытаясь усадить его и успокоить. Я залпом испил рюмку текилы. Староват я уже для таковых переделок. Подошла Линда и умиротворяюще положила руку мне на плечо. Юджин заколебался, что было просто неописуемо, беря во внимание проблемы, с которыми он столкнулся.

Но отчего-то — может быть, из-за собственной ирландской гордости — он не решался поверить свои денежные задачи стороннему человеку. А мне сейчас охото быть щедрой. Итак, сколько необходимо, чтоб он от вас отстал? Линда открыла кошелек и принялась отсчитывать из пачки банкноты по 50 евро. Кем бы ни была эта дама, но в деньгах она очевидно не нуждалась.

Считайте, что я для вас одолжила. Когда-нибудь вернете. Грек следил за нами. Он лицезрел, как средства перебежали в руки Юджина. Юджин развязно подошел, кинул банкноты ему под ноги и удалился. Грек собрал разлетевшиеся по полу средства и, облизывая губки, пересчитал их. Я поглядел на него, когда он стоял с средствами в руках. Грубое лицо, глубоко посаженные темные глаза, взор человека, у которого не достаточно заморочек в жизни.

Юджин и Ян уселись у стойки, чтоб испить. Я был рад тому, что у меня возник шанс побеседовать с Линдой. Я доверяю своим инстинктам. Но вы сможете угостить меня сейчас вечерком в «Дублинере». Часов в 10. Она улыбнулась мне, выходя на улицу. Фиолетовые сумерки окружили ее загадочным сиянием. Вечернее небо обрело красный цвет, и мелкие фонари на лодках вдоль пристани мерцали, как крошечные серебристые звезды. Я смотрел, как Линда исчезает в одном из узеньких, вымощенных булыжником переулков, а позже посмотрел на часы.

До 10 было еще далековато. Миконос не похож на остальные греческие острова. Его населяет самая различная публика — от обычных греческих фермеров и обычных туристов, приехавших в двухнедельный отпуск, до реальных «золотых мешков». Тут можно узреть хозяев роскошных яхт на Средиземном море бок о бок с босоногими искателями приключений.

Вприбавок Миконос — излюбленное местечко самых буйных и изощренных гомосексуалистов, а также умудренных опытом пассажиров с круизных лайнеров, которые сходят на берег на день и пускаются по магазинам. Миконос — жемчужина в короне Киклад, самое соблазнительное яблочко в саду Гесперид.

Городок, сплошь состоящий из домиков кубической формы, колоритная, ослепительная белизна которых контрастируете напыщенной синевой моря. Мощенные булыжником улочки вьются в лабиринте колонн и аркад; выбеленные известкой постройки как как будто опираются друг на друга, их древесные балконы сплошь увиты кроваво-красными бугенвиллеями и гибискусом.

И в конце каждый улочки призывно поблескивает море. Деньком городок по собственной пестроте похож на марокканский базар; витрины магазинов и балконы увешаны великолепными покрывалами, шалями и коврами. Гавань обрамлена комфортными кафе и тавернами, чьи столики кроются в тени разноцветных полосатых навесов. Но вечерком, когда фиолетово-розовые лучи заходящего солнца окрашивают белоснежные стенки и отовсюду стягивается сероватый сумрак, лабиринт улиц начинает играться загадочными тенями.

Хозяева магазинчиков посиживают в какой-либо из бессчетных таверн в гавани, потягивая дымчатый коньяк, пахнущий лакрицей, и наблюдают за тем, как крайние лучи солнца исчезают, как будто по волшебству. Он приближался к стойке, вытаскивал свою счастливую монетку и предлагал бармену сыграть с ним на выпивку.

У нас были возлюбленные бары. Я предпочитал «Пиано». Юджин — «Дублинер». Я надеялся, что сейчас вечерком он изменит собственному обыкновению и будет держаться подальше от проблем. Что и говорить, мне хотелось увидеться с Линдой наедине. Я нервничал, заходя в «Пиано». Громко играл рок, и на небольшом танцполе от души отплясывала масса туристов.

Управляющий баром Спиро, мой старенькый друг, приветствовал меня широкой сияющей ухмылкой, как как будто знал, что грядут великие действия. Он был лыс и носил острую бородку. Она модель. Таковая загадочная женщина! Ты с ней уже спал, а? Либо нет? Официанты и бармены постоянно были неоценимым источником новостей, инфы и сплетен о собственных клиентах, но этот тип перебежал все границы.

Слава Богу, скоро пришла Линда. Она потрясающе смотрелась в белом; полупрозрачная юбка колыхалась, когда она шла. Воплощение всепостоянства и роскоши. В вечернем свете она казалась еще наиболее смуглой и темноволосой, чем прежде; ее драгоценности принудили бы Иванку Трамп [4] позеленеть от зависти. Линда протянула мне руку, на которой звенели бриллиантовые браслеты.

Я мягко коснулся кисти и поцеловал ее. Я зажег свечу, стоящую в красноватом стеклянном подсвечнике. Язычок огня трещал и метался, отбрасывая розовые блики на ее лицо. Линда казалась юной и свежайшей, она смотрелась не старше, чем на 20 5 Она заказала для себя мартини и закурила.

Она ответила уклончиво и туманно. На все мои вопросцы она не давала определенных ответов. Меня посетила мимолетная мысль, что за данной для нас расплывчатостью, может быть, скрываются ересь и хитрость; та ловкость, с которой Линда вела разговор, выдавала в ней огромную любительницу игры. Спиро был прав: загадочная дама.

Она отпила мартини, как бы глубоко задумавшись, и рассеянно покрутила веточку оливы длинноватыми изящными пальцами. Ее экзотические глаза ничего не выражали; за данной для нас завесой таилась какая-то черная тайна. Я чрезвычайно ценил его как иконописца. Но сумасшедшим? Господи, все люди мало ненормальные в нашем безумном мире. Джон был таковым же чокнутым, как и мы. Может быть, Линда тоже в это верит? В животике у меня стянулся тугой узел при виде этого клочка, но я попробовал не выдать собственного удивления.

Я взял газетную нарезку и прочитал вслух:. Иконе поклоняются на протяжении всего времени ее существования как источнику божественной благодати; это поклонение берет свое начало в святилищах Посейдона и Асклепия, бога здоровья. Линда внимательно смотрела на меня, как будто пробовала прочесть мои мысли.

Меня одномоментно окружили воспоминания о первом приезде на Тинос. Это вышло пятнадцатого августа, погода стояла дождливая. Паром был полон паломников. Во время путешествия греки переговаривались сиплыми голосами. Малыши бегали вокруг, налетая на пассажиров. Дамы болтали судя по всему, сплетничали о друзьях и родственниках. Мое внимание завлекли пожилые дамы в черном. На их сморщенных лицах ясно были написаны вера и благоговение.

Все в особенности нездоровые ожидали чуда. Для неких это была крайняя надежда. Ежели что-либо и могло их исцелить, то только чудотворная сила иконы. Когда я сошел на берег, все двинулись в церковь. В течение восьми дней лодки привозили толпы народу. Самым впечатляющим и самым грустным зрелищем была медленная вереница дам в черном, которые с трудом взбирались в гору по ступенькам, не обращая внимания на боль.

Они ползли на коленях, чтоб поцеловать икону. Калеки владеют слепой верой; и невзирая на жалость, которую испытывает человек, созерцая эту сцену, он не может не восхититься их религиозным чувством. Незапятнанная вера. Непрекращающаяся молитва. Я задумался: ежели вера может совершать чудеса исцеления, то разве ей не под силу творить и зло?

Когда спор меж разумом и чувствами входит о кое-чем наиболее глубочайшем, ежели постигаемые рассудком явления, каждого оптимального человека в некий момент осеняет. В тот день на Тиносе, следя за процессией калек, мучительно преодолевающих ступени, я пережил что-то вроде откровения. Сейчас, смотря на Линду, почти все вспомнил, и это, обязано быть, отразилось в моих очах, поэтому что Линда как-то удивительно на меня смотрела.

Вы желаете огласить, что это как-то соединено с его безумием? От людей не укрылось то, что скоро опосля этого его здоровье пошатнулось. Таковой приятный человек. Вообщем, достаточно о Ролстоне, — произнес я, желая поменять тему. Мы оба были довольно взрослыми и опытнейшеми для того, чтоб осознать, что это наводящий вопросец. Очевидный, но таковой действенный. Линда молчала. Она флегмантично смотрела в место, как как будто что-то вспомнила. Опосля короткой паузы музыка заиграла громче; танцпол, услышав ритмы «Роллинг Стоунз», оживился.

Я взял ее за руку и вывел на танцпол. Длинноватые волосы Линды цвета воронова крыла развевались, как плащ, юбка приоткрывала длинноватые смуглые ноги. Общение с Линдой возбуждало; я как как будто кидал вызов непостижимой тайне, которая лишь и ожидала собственного героя. Может быть, виной тому стала жара либо двойная текила, но меня слегка пошатывало, когда мы ворачивались на место. Мы сели за столик, и она быстро испила мартини, позже еще два. Ежели она пробовала не отстать от меня, то ей это хорошо удавалось.

Либо у нее на уме было что-то еще? Скоро Линда приметно опьянела. Я по глупости посмеялся над тем, как она бормочет, в ту секунду, когда к нам подошел официант. У нее здесь же испортилось настроение. Взор у нее был тусклый и сумасшедший. Она потянулась за своим стаканом и опрокинула его, выплеснув содержимое на скатерть.

Я быстро расплатился и поторопился следом за ней. Она торопливо шла по дороге. У нее сломался каблук. Линда выругалась вслух и тормознула, чтоб разуться. Я приблизился. Она попробовала оттолкнуть меня и вырваться из моих крепких объятий. Судя по всему, Линда себя не контролировала, и я не собирался просто так ее отпустить. Оставалось еще много вопросцев без ответа.

Вольной рукою она стукнула меня и потребовала:. Я стиснул Линду посильнее и стал ее страстно целовать. Она попробовала меня укусить. Наши языки соприкоснулись, и Линда уступила. Вкус ее губ был горько-сладким от алкоголя. Я ощущал, как обмякает ее тело во время страстного поцелуя. Она тяжело дышала, шелковистые волосы растрепались, красная губная помада смазалась. Слегка откинув ее голову назад и держа за волосы, я посмотрел в голубые глаза.

Она без предупреждения хлестнула меня по лицу. Меня пронзила острая боль, на секунду я застыл от удивления, а позже увидел, как она бежит по булыжной мостовой, держа в руках туфлю со сломанным каблуком. Необходимо было незначительно выждать, не демонстрировать ей, что я собираюсь сделать. Я последовал за ней как можно наиболее ненавязчиво. Улицы были черные и по мере удаления от гавани становились все уже.

Слышно было цоканье каблука Линды по булыжникам, но саму ее не видно. Опосля десятиминутного осмотра аллейки я в конце концов увидел, как Линда поднимается по лестнице за углом. Оставаясь в тени, так чтоб она не могла меня увидеть, я следил за ней, пока Линда не исчезла за низкой оградой внутреннего дворика. На стенке дома был выцарапан номер 9. Сейчас я был уверен, что не забуду эту неширокую лестницу и увитый виноградом забор.

Что бы ни собиралась делать Линда, я желал узнать, какую игру она ведет. Хмель не мог служить разъяснением ее поведения. Белоснежные дома нависали нужно мной, как будто стенки гробницы. Я задумывался о иконе, будущей поездке на Тинос, Ролстоне и его безумии. Наверняка, тупо было надеяться, что афера с иконой сойдет гладко. Молвят, копировать тиносскую икону — означает, ссориться с богами, но я решил довести дело до конца. По последней мере выясню, что случилось с Джоном.

Небольшой паром «Иос» нерасторопно двигался к Тиносу. Мне необходимо было удалиться от всего, что отвлекало мое внимание на Миконосе, и посмотреть на происходящее под другим углом. Не считая Юджина, никто не знал, куда я пищу. Я посиживал на палубе парома, с малеханькой чашечкой греческого кофе в руке. Утренний туман лишь начинал подниматься с отдаленных островов. Они как как будто плыли, наподобие кораблей-призраков; Парос и Сирос оттеняли голубыми и фиолетовыми цветами охры береговую линию Антипароса; на скалистом мысу Кипра, на фоне зеленовато-голубого неба, стояли черные, похожие на мазки кистью деревья.

Это создавало иллюзию сна; неописуемое чувство того, что время тормознуло. Перегнувшись через перила, я смотрел в синие глубины моря. Из-за легкого ветерка по поверхности воды бежали барашки; нос парома то и дело орошало брызгами. На уровне мыслей я возвратился к собственному дому в Калифорнии и пошевелил мозгами о разговоре с Риком и его заманчивом предложении. Те пятнадцать тыщ, которые Рик вручил мне в качестве аванса, уже фактически разошлись.

Ежели я на данный момент сбегу и вернусь в Штаты, не выполнив обещанного, то не лишь потеряю галерею, дом и машинку, но даже, возможно, сяду в тюрьму за мошенничество. Андерсен не просто коллекционер — он гангстер. Тяжело даже представить для себя, что он может сделать.

Он не остановится ни перед чем, даже перед убийством, ради заслуги собственных целей. Я очень далековато зашел, чтоб отступать на данный момент. Я избрал свою судьбу. Паром громко загудел: мы приближались к порту. Береговая линия Тиноса находилась довольно близко, чтоб я мог рассмотреть тесноватые ряды светлых зданий, из которых и состоял город. Над плоскими крышами показывалась колокольня церкви Панагии Евангелистрии. Пункт назначения. Вообщем, это было лишь поэтому, что она совершенно не знала, кто перед ней, и как ему в этом вопросце можно верить; ибо согласно некоему неписаному правилу, так сложилось, что все вокруг неё умели культурно испить, и встретить 1-ое исключение, в особенности в лице этого вот персонажа, было бы чрезвычайно досадно.

Сама же она баловалась лишь по редким поводам — дни рождения неких подруг, где можно в располагающей обстановке налечь на ликёр либо винишко; да домашние застолья на новейший год, где при неплохом настроении можно осушить два-три бокала. Пластмассовый и стеклянный стаканы издали чуть различимое приветствие. Выпив третья часть и отставив стакан в сторону, Света предложила:. Мне вообщем никогда не скучновато. К огорчению. Разрешите, я на данный момент замолчу и разделаюсь с лазаньей, а вы помогите с мороженым — даже ежели б я мог управится с ним один, оно к тому времени вышло бы из берегов.

Желал бы он утонуть в мороженом. И опосля погибели плавать в океане мороженого, и будучи сутью не людской, насыщаться им, ощущать вкус, но не тяготиться, не заполнять всякие там кишки Лишь прохладная свежесть, нежность и сладость — вечно! Он захотел было это озвучить, но одумался. Её телефон издал звук принятого сообщения, и положив ложечку на тарелку, фемина откинулась на диване, деловито закинув ногу на ногу и углубилась в текст на экране. Он же прикончил таки свою лазанью и эрзац-вино.

Сейчас наступил черёд повысить в должности мохито, и что-то ему давало подсказку, что закусывать его следует ньюйоркским чизкейком. Светлана возвратилась из телефона, водрузивши локти на стол, как будто невоспитанная девчонка. Юзернейм задал принципиальный вопрос:. Хотя это лучше прочитать, ибо больше жести, но и экранизация удалась — а сие страшно крупная уникальность в этом мире.

Так вот, там в самом начале лаского капает, как будто кровь, сироп на таковой вот торт. Не уверен, точно ли это он, но чрезвычайно похож, — собрав с поверхности кондитерского изделия ложечку кроваво-красного сиропа, Юзернейм заворожённо поднял и начал капать. А вы счастливы? Может быть и не всё, как хотелось бы, но это в рамках допустимого. Постоянно есть, к чему стремиться. Да и не в сказку же попали, на самом-то деле. Ну, в внутренности данной нам черепушки чрезвычайно серьёзный разлад как с своей личностью, то есть наблюдателем, так и наблюдаемым, то есть объективной реальностью.

Либо, проще выражаясь, я, чёрт подери, совершенно сошёл с разума. о этом уже, вроде бы, довольно сказано? Может у тебя в поведении есть что-то аутистское, но Не знаю. Расскажи лучше сам, пожалуйста, мне чрезвычайно интересно!

Глаза его на миг заблестели, он взволнованно потёр ладошки, но вдруг снова завис, патетически свесил голову и не поднимая сказал:. У тебя была безответная любовь? Также нежданно он продолжил говорить:. Ах, ежели бы! Не было у меня вообщем никакой любви.

Скоро минует 20 девять лет со дня возникновения этого тела, а я даже взасос никогда не лобзался. Потому неврастения — моё 2-ое имя. Я самый реальный девственник. Думаете, это нереально доказать? Ха-ха, нееет! Я сейчас одно огромное ходячее подтверждение. И здесь он полез в рюкзак.

Ошарашенная Света молчала, переживая, видимо, неловкость и удивление. Йусернэйм достал какую-то книжку с чёрной, без одного знака, обложкой, и положил перед ней:. Сможете открыть случайную страничку, ткнуть наугад в всякую строчку, и то, что вы прочитаете, будет кое-чем ожесточенным, либо печальным, либо чрезвычайно интимным.

Это монументальная, как будто гильотина, правда, с отточенным, сверкающим лезвием самоиронии, коим я воплотил много боли. Я надеюсь, что кандалы текстов способны фиксировать шейку читателя, как мою свою — чтоб раскрывался вид на истину моего несчастия Сам-то я только утешаю так своё безумие. И да, смею утверждать, что сей вульгарно-прискорбный труд также является моим асоциальным манифестом, духовным откровением и полным анамнезом в одном флаконе, и таковым образом документально подтверждает мой статус.

Но всё-таки не рекомендую растрачивать на это время, по последней мере на данный момент. Может, сменим тему? Светочке померещилось, как будто бы пред нею, с грохотом и дымовой завесой, промчался локомотив с разными вагонами — и вроде бы она всё увидела, да чего-то всё-таки не рассмотрела. В данной его тираде осталось что-то запримеченное, любознательное, невыясненное Но ну его к чёрту — решила она и собралась с мыслями:.

Хоть это всё и прозвучало интригующе, обязана признаться. Юзернейм не мог найти, о чем было бы уместнее пообщаться, и допил мохито, в который капнул около пятидесяти мл, и сейчас заспиртовал собственный кофе Ещё каких-нибудь 10 часов назад, сидя на поросшей мхом крыше заброшенного, некогда жилого дома постройки девятнадцатого века, где так гармонично смаковалось своё нескончаемое одиночество, он и не поверил бы, что скоро окажется в таковой ситуации.

Что привело вас к готическому самовыражению? Это только зрительный образ, либо ещё лишь верхушка айсберга? Наверняка, ежели бы у меня руки были искромсаны также, как у тебя, такового уточнения не понадобилось? Мои шрамы спрятаны от сторонних. Думаю, для почти всех из нас это сложный вопросец. Как ты говорил, сущность личности, ядро — глубоко снутри, и формирующиеся там взоры и вкусы бессознательны. Ещё мне кажется, что люди по-разному чувствуют свою смертность — кто посильнее, кто слабее.

Я из числа первых. Было одно повлиявшее событие, кстати, в детстве. Мне было тогда около 7 В летнюю пору меня увезли на несколько недель в деревню, к дедушке по отцовской полосы, там у нас был большой дом. И за два дня до того, как предки приехали меня забирать, он погиб. Посиживал для себя расслабленно в кресле-качалке. И всё. Я тем днем пробудилась, он ещё прогуливался, завтрак готовил, мы поели, и всё было как традиционно.

Никаких предчувствий. Я как постоянно поехала на велике кататься. А когда возвратилась, он был уже остывший. Не то что бы я чрезвычайно ужаснулась, нет, хотя мертвецов до этого никогда не лицезрела. Даже пробовала разбудить: трясла за плечи, звала по имени-отчеству Жуть быстрее проявлялась со временем, когда я равномерно начинала обдумывать, что он уже не принадлежит нашему миру.

Что он уже никогда не приготовит собственный возлюбленный борщ, никогда не обнимет нас с матерью, не заведёт собственный трактор и не поедет по 20 четырем соткам родной земли — ну и остальные такие сентиментальности, тонко и остро покалывающие душу тленной тоской.

Я тогда не стала звать никого из соседей, поэтому что толком их не знала Ну то есть, по именам знала, и что люди они вроде бы самые обыденные тоже, но я никому не доверяла, к тому же и деда был нравом не особо миролюбивый. И я решила просто запереться и ожидать. Вот представь, казалось бы — всё тихо, делай что хочешь. Но понимаешь же, что он посиживает там, кочанеет, и сознание почему-либо никак его со счетов не списывает — и вот это страшно умопомрачительно, улавливаешь?

В ночное время было в особенности жутко, здесь и словами не передать С трудом засыпала, глупо дремала по немножко. Пожалуй, в те дни я и стала готом. Хотя ещё давнее, когда я была совершенно малая, мы с ним в один прекрасный момент гуляли и лицезрели умирающую лошадка — тоже мощное воспоминание. В те два длительных дня, мне из-за этого было в особенности страшно глядеть в окна, я так тупо боялась, что ежели вдруг на двор прискачет кобыла — я закричу и сойду с разума. Юзернейм пристально выслушал, не притронувшись к мороженому, и лишь сейчас расслабился:.

Примите мои запоздавшие соболезнования, почтение вашему экспайренсу и восхищение изложением. Браво, Света, у меня аж холодок по спине пробежал. И как далековато твоя гостиница? Хотя, может быть, придется сделать исключение из-за непогоды, но и здесь до крайнего охото как-нибудь откосить. Удивление, что в 1-ое мгновение покрылось тенью упрёка, ещё держалось на её лице, но позже сменилось серьёзным, озадаченным выражением:.

А что касается этого, — показал он содержимое рюкзака, — догадываюсь, что как начинающий экономист вы не одобрите мой поступок, но да хорошо. А всё остальное — мимо кассы. Признаться, с утра третьего дня мне подфартило встретить у помойки в ближайших дворах детскую коляску-кроватку, — здесь Света тихонько начала впадать в яростный хохот, — а дальше дело техники и ловкости рук, знакомой неким новоиспеченным родителям.

Не мог отказать для себя в приобретении такового опыта, понимаете? Как диванный знаток в области экономики я могу огласить, что ты, как и сам упомянул, далековато не один таковой грамотей, и вред магазину от лично твоих действий — капля в море. В чём проблема? Почему ты это делаешь? У меня критически не достаточно адреналина и настоящего чувства жизни. Я же потому и приехал сюда. Кстати, каким образом, вы думаете, я добрался до этого города?

Вот, смотрите От Твери до столицы я доехал зайцем, правда, купив дешёвенький билетик до каких-либо недалёких трущоб, удачно его предъявил, а позже уже бегал. Но вот как я добрался от Петербурга до самой Твери?! Ооо, меж вагонов поезда далекого следования! Специально дожидался рейс, шедший в ночь. Зато было чрезвычайно здорово влезть на межвагонный буфер, и наслаждаться широтами, хоть и мрачно.

Признаться, когда необходимо было слезать и залезать обратно, я много перестраховывался — подсвечивал фонариком на башке практически каждый шаг. Но уж лучше палево и остановка состава, чем оступиться и внепланово улететь под колёса, хехе. Это вообщем чрезвычайно небезопасно для неопытных — необходимо быть выносливым, внимательным, и основное — знать этот чёртов межвагон тактильно, наизусть! Потому я специально за пару месяцев начал трениться на загородных электричках.

Лезть наобум было бы незапятнанным самоубийством. Светлана терялась меж серьёзным шоком, недоверчивой ухмылкой и бредовой поражённостью:. Не люблю выражаться матом без необходимости, но здесь отлично подошли бы почти все слова. Не усвой лишь некорректно, я положительно впечатлена Но, скажу для тебя, это безумие. Как ты до всего этого дошёл? Как поставил идею-фикс о халяве и адреналине выше смертельного риска? Воистину, безумие — наилучшее слово, я его чрезвычайно люблю.

В этом году я в первый раз ощутил такое состояние Типичного протеста, что ли? Не желаю ничего платить, ежели можно воплотить как-то иначе! В разумных, естественно, пределах. В таковых разумных, я просто тащусь! Ты бы ещё на крыше поезда в полный рост встал, разумный! Я совсем не терпеть не могу жизнь. А в те мгновения обожал даже чрезвычайно, чрезвычайно сильно.

В её очах опять затаилось что-то им неопределяемое, и продолжая глядеть в их через её напускную, невозмутимую уверенность, казалось, может начаться нечто потрясающее — землятресение, к примеру, либо метеоритный дождик, либо глобальный потоп. Вот она вдруг погрузилась в телефон.

Всё в порядке». Поглядев на её руки, и припомнив, что шрамы всё-таки имеют потайные места быть, Юзернейм озадачился:. И период депрессии, когда от этого становилось легче. Но, признаться, до этого изредка доходило. Зато метко. Ну лишь я бы произнесла, что это быстрее не причина, а чрезвычайно приятный побочный эффект, непременно.

Обязано быть чрезвычайно вкусно, я думаю. Йусернаме в два счёта уничтожил пирожное, и сложил пустые тарелки в одну. Единорог, оказавшийся густым, пористым и концептуальным произведением предлагаемый к употреблению через трубочку , был заряжен пятьюдесятью миллилитрами беленькой и разделён, крупная часть специально отводилась юной леди.

Но также печально уверен, что нынешние высеры шестнадцатилетних амфетаминовых мамочек и спайсовых папочек, которые возрастут на завещанными предками черепашках-ниндзя — непременно затмят нас в своё время. Ежели геном дозволит дорасти, естественно, а планету не разорвёт в клочья какой-либо глобальный катаклизм либо рассерженный ким-чен-ын, что было бы лучше всего.

Так что пока наслаждаемся пальмой первенства! Поднимаю бокал за нас! Светочка была в ясном уме. Ей случалось разговаривать с различными парнями, и каждый был по-своему симпатичен, начитан, эрудирован, имел чувство юмора и ещё какую-нибудь увлекательную персональную изюминка. Ну, практически каждый. Со временем неважно какая её связь либо приходила к какому-то логическому завершению это традиционно касалось сетевых знакомств , либо отчаливала в заморозку до поры до времени, что было свойственно контактам в действительности с редкими сходками, вписками либо тусовками.

К таковым активностям, на которые её завлекали подруги, она относилась контрастно: и с недоверием, некой брезгливостью, лёгкой боязнью, но в то же время с энтузиазмом, верой в наилучшее в людях, и простым желанием пообщаться-повеселиться, в конце концов. Света чрезвычайно ценила своё одиночество, но отшельницей становиться никак никогда не собиралась.

Таковым образом она равномерно обрела узкий баланс гармонии взаимодействия внутреннего мира со наружным, и хоть какой юноша, проявлявший в общении желание начать с ней, что именуется, дела — как бы ненароком покушался его нарушить. И какой бы этот юный человек ни был приятный, она постоянно и без колебаний отвечала отказом. В виду собственной латентной свободофилии ей даже нравилось всегдашнее, обычное чувство своей неприкаянности. И почему, начиная разговаривать, она никогда не спрашивала у парня, есть ли у того женщина, считая, что он сам должен уведомить.

А тут и на данный момент происходило что-то совершенно другое. Ментально-виртуальная, надменная Sveta из ворлд-оф-варкрафта сложила орудие, свернула окно и спряталась в оффлайне. Тинейджер-неформал Света в первый раз ощутила, что её смена закончена — она применила весь собственный опыт и с достоинством передаёт управление.

Гордо выпрямив спину, у руля встала никому неведомая Света Колдунья — ей предстояло направлять собственный изящный корвет в критериях сгущающегося шторма, на пока ещё расслабленно поигрывающих кофейно-спиртовых волнах.

Лишь его в первый раз дозволенная для себя за вечер вальяжная поза утомилось развалился, обширно раскинув руки и барски сложив вытянутые ноги могла выдать, что он выпивши. Но гостей не прибавилось, даже напротив, и ничьи взоры их не смущали. Йусернэйм увидел, что она уже минут 5 безмолвно, отчуждённо и как будто бы даже в трансе, потягивает водочного единорога, расслабившись на диване. Фактически, он глаз с неё и не спускал.

Её взор норовил прожечь полупрозрачную пелену липовой прохладной безмятежности — его ухмылка робко признавалась в удивлении. За окном стихло, проступил не сдающийся дневной свет, хоть стрелки июльских часов наверное и приближались добропорядочной поступью уже к 7 либо восьми вечера. До этого чем заказать для себя ещё питья, парочке было уже причинно наведаться в уборные, что они по очереди и сделали.

Юзернейм хоть и был сыт, но раз уж банкет длился, в качестве закуски он пожелал блинчик с жюльеном, а чтоб не тратиться на уже узнаваемый вкус единорога, решил отведать нечто названное "фраппе мятный шоколад". Света осталась верна диете. Также было в срочном порядке решено, что покуда не начались всяческие хаха, следует рассчитается, и здесь появился спор — оба были щедры и не хотели уступать.

Сошлись на том, что поделят поровну. Всё та же официант-блондинка с прелестным высочайшим хвостиком принесла напитки и корочку с чеком, куда Юзернейм положил сторублевку чаевых. Итоговый прайс же приблизительно сравнялся с суммой, достаточной для оплаты домашнего веба по средне-статистически дешевенькому тарифу наиболее чем на год вперед. Света имела при для себя лишь пластик, и отошла рассчитаться на кассу. Часть наличных, что он ей был должен, она возвратившись молча убрала в кармашек — опосля полемики это смотрелось подозрительно.

Сейчас все формальности были улажены, и каких-нибудь 40 оставшихся мл проклятой десантировали в молочно-фруктовый, мечтательный анабиоз единорога, да в мятное озорство непроглядного шоколадного омута. Я мог бы до самого закрытия так посиживать и потягивать по одному глотку в пятнадцать минут.

Кстати, я для вас здесь спиртное наливаю, а сам даже не поинтересовался, сколько же для вас лет? А я очень юна, чтобы скрывать, но и ровно совершенно постарела, чтобы иметь право брать выпивку! Но лицезрели бы вы меня с бородой! Прошли бы мимо.

Какая дивная была растительность, статные усы Лишь не так давно всё отстриг, спустя тыщу и двести 70 5 дней. Одним махом лет 30 сбросил. Типа инверсия, да? Просто созерцаю. Это уже само по для себя приятно — быть вольным от этих всесущих цифр. А календари и часы напоминают в первую очередь о том, что время жизни безвозвратно сгорает. Когда-то чрезвычайно издавна люди жили без таковых подробностей — и я желаю испытать, каково это в наши дни Когда это так трудно, и от того ценнее, кайфовее.

Я уже издавна не читаю никаких новостей, и не знаю, что происходит в так именуемом "мире", которого я не лицезрел, да и он меня фактически никак не касается. Мне неинтересно и индифферентно. И пока я всё ещё для чего-то продолжаю дышать — я желаю созидать действительность лишь в её настоящем обличии, не испортив своё восприятие чужеродным, враждебным слоем инфы.

Но в практической осуществимости такового сомневаюсь. Очень круто. Вряд ли получится выкинуть из головы все имеющиеся объёмы бесполезной инфы и обычных никчемных познаний Тут одних лишь хронометров трудно избежать. Представляете, ехал давеча в автобусе, и краем глаза увидел на узкой панельке с бегущей строчкой, где перечисляются остановки — дату и время.

Для чего они там? В данной цивилизации практически у всех постоянно есть с собой минимум два-три устройства с часами. Неужто это забота о бомжах? Либо о стариках? Не верю, да и вряд ли первым будет полезна эта информация, а у вторых она и так есть.

Либо это для тех, кто вдруг всё нечаянно оставил дома? Так и без этого табло можно спросить у кого-нибудь, за это вроде не убивают Вдумайтесь, Света. Это просто большой брат контролирует обывателей — и как это гнусный чмор понятно лишь чокнутым типа меня. Но это не оправдание.

Вообщем, это лишь делает мою борьбу отчаяннее. Ну и на каждой станции, прямо над тоннелями огромные электронные табло. Ты уже побывал там? И нет, не побывал, но наверняка стоит наведаться в безлюдное время. А давай совместно прокатимся? Лишь не на данный момент, там ещё много-много народу, да и в нетрезвом состоянии туда нельзя. Хотя смущать вас нарочно не хочет, так уж и быть.

Не сейчас. Они молча осушали стаканы — мозги медлительно погружались в сомнительную, аляпистую спячку наяву. Это длилось, наверняка, долгое время. Отставив стакан, Света собрала волосы, протянула вдоль перед собой, уронила на плотно облегающий грудь топик, и изящно прилегла спиною на диванчик, как будто бы уставши. Серьёзно ли?

Сладкая парочка обменивалась взорами и ухмылками, уверенно пытаясь контролировать откровенность оных, но невольно-играючи отпуская, другой раз, педали тормозов, какбы выражая тяжелую неспособность владеть собой.

На улице вдруг засияло — на сырой асфальт свалились тени, а в стеклах далёких спостроек напротив отразился солнечный свет. Мог бы подремать, мог бы и стометровку пробежать, наверняка. Я вот думаю, ежели солнце вдруг нарисовалось, то может ещё продержится, и получится закат посмотреть? Вот чего же бы я желал. Я знаю одно место, не чрезвычайно далековато, и там роскошный вид, — она заглянула в прогноз погоды, чтоб выяснить, сколько осталось до захода солнца.

Не огласить, что в заведении было сильно душно, быстрее преобладала консистенция различных кухонных запахов и запахов, и как лишь парочка, оказавшись за дверью, вдохнула свежайшего, даже как будто бы прохладного воздуха — мозги проветрились, стало бодро и забавно. По небесной синеве проплывали, здесь и там, ошмётки тёмных туч. Юзернейм увидел огромную дорогу и спросил, по пути ли это — и получив утверждающий ответ предвкушал погружение в урбанизированный хаос.

Их ладошки прижались, пальцы перекрестились и образовали замочек. Там очень тихо, а спокойствия было уже довольно. На данный момент я желаю этот шум и бесконечные потоки машин и людей — я даже могу притвориться и почувствовать, что являюсь одним из их, таковой же функционирующей частицей всего этого.

Он повернулся — она смотрела таковым чутким, родным взором, что на секунду сделалось не по для себя. Но вопросец мигом был обработан в сознании, и ответ сейчас читался в его очах, подчеркиваясь ироничной ухмылкой. Единственный минус таковой улицы, да ещё и будучи под градусом — контроль людского траффа в конкретной близости. Около входа в метро пришлось очень сосредоточиться и лавировать — одна масса беспрестанно вылезала из большущего муравейника, иная практически со всех сторон в него устремлялась.

Скоро показалась длинноватая пешеходная ровная, и следовавшая сзади на прицепе вытянутой руки, Света в конце концов поровнялась. Они переглянулись. Юзернейм достал из рюкзака бутылку минералки — она будет их целительною спутницей ещё долго. Основным образом поэтому, что украсть для него батареек не составляет труда. У меня есть, естественно, и современный аксессуар со 100 шестьюдесятью гигами памяти, воспроизводящий лослесс-форматы, и наружный усилитель для наушников — но всю эту братию пришлось бы где-нибудь длительно заряжать.

Здесь начался длинный и пристрастный разговор о наушниках, аксессуарах и музыке, в течение которого они свернули с проспекта в парк, спустились и вышли на набережную. Это было необычное место — на протяжении км вперед слева тянулся холмистый лесок, спускающийся к данной нам самой пешеходной дороге, и справа, без каких-то преград, аква гладь москвы-реки своей личностью. Опосля пыльного урбанизированного душа, сия набережная, тихо и откровенно приглашающая утонуть, воспринималась как другая действительность, сон, грёза.

Этому также содействовала прелестная самка человека, для чего-то никак не отпускающая его руку, с которой они на данный момент говорили о кое-чем общем — и это всё было чрезвычайно приятно и умопомрачительно. Он вроде бы припоминал какое-то нехитрое антропологическое разъяснение, но вот конкретно из-за примитивности оно ему и не импонировало. Ото всех этих секундных, но страшенно мощных переживаний у него снова опустели глаза и закончились мысли.

Действительность была подлинна и восхитительна; он пересекал место под руку с существом-эссенцией, Богиней всего прекрасного; и в целом мире не было никаких морок — лишь поглядеть закат. Запамятовать всё и постигать красоту, ослепляющую разум. Это было самое принципиальное.

Постоянно пустой сектор подсознания, тайный от него самого, заполнило на данный момент чувство счастья. Я слушал, но тут так хорошо! И здесь из меня как будто глядит что-то древнее, так величественно и преспокойно, и я не какой-либо Я перестаю быть! Она фальшива как оболочка. Ой, как хорошо-то, матерь божья!

И нужно быть благодарным, всё таки Ничего не знаю Да и незачем, неет. Но попробую хотя бы! Понимаете, Света, я постоянно ничего Ооо, зато выходит так супер! Что я какбы чрезвычайно завершен. Практически в прямом смысле — планетка слепила меня, выдувала, выжигала, отполировала и сейчас фотографирует, сканирует со всех сторон, делает некоторую мультимерную модель, что ли?! Умопомрачительное что-то делает, и сходу добавляет в музей вселенной, где через меня лицезреют и античные, и будущие И я служу, и это крупная удовлетворенность.

Думаю, это происходит со всеми людьми, когда они по истинному счастливы Светочка своими очами лицезрела, что он ничего не воспринимал, вообщем не совершал каких-то подозрительных действий. До этого он совсем трезво рассуждал о влиянии блэк-метала на отдельные витч-хаусовые проекты.

Не поменялась даже его уверенная среднетемповая походка. И почему-либо не могла она на данный момент колебаться в тех удивительнейших откровениях, что он поведал; как бы ни смущало её их спонтанное проявление. Да и было это в высшей степени чудно. Ей захотелось показать ему на экране телефона картину с крокодилом Геной, прямым текстом какбы вопрошающим: "наркоман штоле, сука? Юзернейм равномерно успокоился.

Разговор, как это ни удивительно, продолжился на том же, на чём и оборвался — нечто Уайт Ринг и их 1-ый лонгплей "Чёрная земля что сделала меня". Эйфорическая завеса и сюрреальные чувства, правда, никуда не пропали. Через время они вышли на зигзагообразную дорожку, поднимающуюся в лес, и пересекли его опять, выйдя на огромную, но не сильно загруженную улицу. Пройдя ещё незначительно, посреди редеющих деревьев начала вдруг прорисовываться панорама городка.

Солнце заходило и просвечивало пористые ряды облачков градиентно, от сочно-оранжевого до нежно-розового. Следуя далее, деревья иссякли и нашлась прямо таки крупная наблюдательная площадь, где даже были остальные люди. Они, естественно, и по улице до этого проходили, но в количестве настолько незначимом, что были незаметны. Парочка подошла к полированной гранитной ограде, и облокотившись, увидела серо-зеленую гамму городка, насыщенную синеву неба с пылающей пеленою туч, да немыслимый размер места, замыкающийся кое-где там, чрезвычайно далековато, горизонтом, плотно уставленным рядами разных строений — всё-таки столица большой страны.

Полюбовавшись вплоть до самого исчезновения лениво перелезавшего на другую сторону бытия светила, они поглядели друг другу в глаза, взялись за руки и отправь куда-то далее. Наверняка, в другие моменты, как на данный момент, я не то что бы «думаю», а быстрее предаюсь чудной форме аналитического мышления, что ли. А конкретно, я представляю, что какой-либо внеземной разум, может даже и целый гуманоидный народец, лицезреют этот мир из моих глаз, а я им должен разъяснять, что же тут происходит!

Уже много лет, и чрезвычайно вошло в привычку. Так вот. Ну и на данный момент я им разъяснял всё про этот день, — она тормознула и согнулась от хохота, — и в частности про вас. Ибо им малопонятно, почему вы преодолеваете со мной место и время. Это поэтому, что в свою очередь, я достаточно замысловато объясняю им, что вообщем такое людские существа, каково ими быть, и в чем смысл их поступков.

И трактовать отдельные явления можно и необходимо так обширно, как это возможно; с жителями инопланетных цивилизаций нужно быть страшно объективным и подробным. Потому поначалу, подразумевая и не непосредственно вас, я так и объяснял: неважно какая женщина, знакомясь на улице, может преследовать различные цели. С наибольшею толикой вероятности таковая личность будет законопослушною гражданкой и представителем того же общественного слоя, что уже дозволит нам побеседовать, как минимум, о погоде.

Таковым образом можно познакомиться и разговаривать, к примеру, только о птицах. Вот казалось бы, всё просто и безвредно. С наименьшею толикой вероятности женщина окажется чокнутой, но способной поддержать хоть какой диалог, и пригласить к для себя домой по какому-нибудь поводу даже ежели и без — самцам-то хомосапиенсов много и не нужно , а уже там вдруг огреет по затылку сковородой, привяжет к большому кресту и будет мучать, ножом резать кожу — объясняя, что убивает так ползающих по телу насекомых, либо заявлять, что занимается высочайшим искусством, а я только удостоен чести стать холстом.

Но по отношению к самцам хомосапиенсов такое — уникальность. Со среднею толикой вероятности, а означает много почаще, под предлогом наведаться домой к хорошей особи хомосапиенс можно стать жертвой пары лиц в подготовительном сговоре, и понести самые разные утраты. Правда, такое предложение уединиться и не по другому, как конкретно в определенном месте в самом же первом диалоге — у обычного самца обязано обязательно вызывать здоровые сомнения.

Как понятно, людская подлость не имеет границ. А общение — это в правильных руках ключ ко многому. И для заслуги каких-либо чрезвычайно особых целей оно будет реализовываться кропотливым обманом, непревзойденно эксплуатирующим иллюзию осознания, единомыслия, откровения, вплоть до заслуги подходящего уровня доверия. Обман может оказаться так сложен и продуман вперед по разным сценариям, что его будет не распознать — покажется, что это просто общение, и даже не плохое очень.

А женщина же может состоять на службе в секретном обществе либо секте; преступной группировке либо мафии; быть интернациональным шпионом; работать в сфере людского продукта либо отдельных частей оного , и здесь следует много-много уточнений и оговорок — инопланетяне же живут в чудесном мире и ничего не знают о нашем криминале. И вот, пусть даже через какое-то время, заполучив доверие, злодейка воспользуется моей наивностью для тех целей, какие она преследует, то есть объективно имеющие для меня последствия плохие, а для неё выгодные.

Вот что боятся чрезвычайно почти все люди, и поэтому схожих случайных знакомств избегают. Так вот, ворачиваясь непосредственно к вашей персоне, я им признаюсь: возможность роли данной для нас юной леди в криминальном обществе и тем паче в каком-то плане, определяющим меня в качестве жертвы вызывает по ряду обстоятельств серьёзные сомнения. Я быстрее представил бы, что она может преобразовываться в кошку либо преодолевать расстояние летая на метле — и здесь следует пояснение о физике и пространный экскурс в средневековый фольклор и мистику.

Но опосля они требуют, чтобы я объяснил — почему же сомневаюсь? И здесь всё, в общем-то, просто. Даже больше, чем особями хомосапиенс, мы являемся представителями определённого культурно-духовного меньшинства, и у нас даже есть особые опознавательные знаки. И совсем не непременно, что эта женщина, при всей схожести, только маскируется, имеет злой умысел и рассчитывает заполучить моё доверие — она никак не могла знать, что я окажусь в том месте и в конкретное время.

Зато, на теоретическом уровне, ежели она нередко гуляет по тому переулку под дождём, на моём месте как раз мог бы быть тихонько поджидающий, отлично информированный о её предпочтениях злодей. Но нет тут, ни с одной из сторон, никакого умысла. Поэтому что обыкновенно никому ничего не необходимо — это эталон сероватой действительности. Я наиболее чем уверен, что моя прелестная собеседница не представляет никакой угрозы, и нежели ошибаюсь, пусть же она торжествует и приведёт собственный план в выполнение, пожалуйста!

Но, повторюсь, я практически совсем уверен — эта встреча лишь сюрприз и воля варианта. А мою жизнь инопланетяне лицезреют, и соответственно, нет никакой необходимости припоминать им о моей добропорядочности. Чуть довершил он крайнее слово, как она резко приостановила его, прижалась, поцеловала в одну щеку, в другую, в губки, ещё и ещё — и он обнял, и целовал Юзернейм в первый раз в собственной истории узнал таковой вот контакт. Всё его вопиюще-нездоровое психическое нутро отыскало в этом процессе классное самозабвение — хотя исполнял он, по сущности, элементарное и природой предписанное человеку свойство, за что и был поощрён, как будто выигравший в лотерею, почти всеми миллионами дофаминовых всплесков.

Другими словами, это было так сильно отлично, что он даже боялся — как бы не взорвалась голова, не разорвалось сердце! И ежели в пару прошлых часов у него, в отдельном секторе подсознания, эмоции и чувства просто бушевали — то происходящее на данный момент, своею масштабностью охватившее разум практически полностью, не поддавалось описанию. В действительности же они лобзались, стоя среди пешеходной аллейки, отделенной широкой полосой травки и кустов от ещё 1-го тротуара вдоль той самой большой тихой дороги.

Засмущали таки они кого-нибудь либо нет, осталось загадкой, ибо ежели ей было решительно индифферентно, то его вынесло из реального прочь. Йусернэйма пробила маленькая дрожь, выступили слёзы, а речь давалась так же трудно, как человеку, пережившему ужасный испуг, и лишь экзальтическое состояние его, очумелая ухмылка и неизменные воззвания к Дьяволу и её имени выражали, что покамест, всё на собственных местах. Ибо его всё ещё страшило, даже опосля данной близости, что она на данный момент просто возьмёт и растворится в воздухе.

Тихо отвечая на его воззвания словами «я тут, идём» и поминутно заглядывая в бешеные глаза, Света крепче стискивала его ладонь и вела за собой, с самого момента разъединения, вела куда-то по травке, свернув прочь с аллейки, прямо в беспрестанно тянувшийся Воробьёвский лес. Кое-где меж деревьями, за плотной ширмой больших кустов, возрастающих чуток ниже по склону, за коими в отдалении проходила набережная, травка на трёхметровой пустоши была мокрая, как вообщем и везде — здесь она отпустила его руку, спешно сняла мантию, расстелила её; он додумался скинуть рюкзак; и она ловким, как будто бы даже танцевальным движением захватила его, повалила и целовала вновь.

И он целовал, и сейчас забывалась даже она, и было нереально здорово, и ничего наиболее не необходимо было. Это была лишь нежность, игра, ласка — вопреки всему разумеется натужному, раскалённому, обоюдно наэлектризованному возбуждению; вопреки сверкающим страстью искрам в очах и сказочному уединению; вопреки даже здравому смыслу — их общему, задолго до этого дня, недругу и козлу отпущения по способности.

Светочка тоже в первый раз познавала такую близость и испытывала жаркое умопомрачение. Она отчаянно прижимала его к земле всей собственной хрупкостью, животик к животику, и отлично чувствовала этот орган, готовый, без шуток, просачиваться и погружаться прямо тут и на данный момент, что вызывало бурю чувств и в известной степени интригующее боязливое волнение — но оно спряталось на втором плане.

Света отпускала все мысли, блаженно закрывала глаза, затягивалась в поцелуях и направляла ладонь — погладить его, случаем прикоснуться, ощутить Чувства брали верх! В очередной раз нашарив пуговицу, она обезвредила её, и направила пальчики под джинсы — познакомиться через ткань белья, изучить его тактильно. Как будто бы некоторая постоянно дремлющая в особенном уголочке её сознания интимная темнота — всё, что женщина знала о своём нутре, мужских причиндалах и теоретическом размножении человека, сейчас растворялось в чём-то магическом, возвышенном, и расплескивалось по телу и сознанию новейшей энергией!

Энергией, которую он сейчас всё больше вскружал в ней, также ознакомительно трогая её в свою очередь. Спустя большое время, они совсем утомились. Он лежал в расстёгнутой рубахе, как будто бы совершенно без сил — а она, безмятежная и довольная, как будто кошка, вытянув шейку и улегшись головой на его торсе, вплотную слушая сердечко и укрыв наполовину волосами, которые он поглаживал. От его левого соска расползались вокруг лучи практически равно длинноватых рубцов — она водила по ним пальчиком, пересчитывая, без способности сфокусироваться на их взором под таковым углом, а созерцая только ползущие над верхушками деревьев облака.

Равномерно темнело. Он оставил её волосы, потянулся за рюкзаком и что-то извлёк, раздался тихий железный стук, позже гулкий звяк и сухой вжик. Она поглядела — он закуривал сигару. Это её насмешило. Она поднялась, подтянула джинсы, застегнула ширинку и клавишу. С ними завязал. А кальян люблю, к примеру. А вот сиги — не понимаю. Практически все подруги курят, а я как-то не втянулась. Я сам до меда не курил, до самых первых недель практики.

И вот когда уже пришел, насмотрелся и всё сообразил — решил, что к моему стилю постоянное посещение курилки будет лишь плюсом. Так оно и стало. А как ещё можно было относится к человеку, который вроде бы никому ничего не был должен, но всё равно всех разочаровал?

По последней мере, мне казалось, что я стал худшим из наилучших. Сначала постоянно был некий мандраж, да и в нос сшибала вонь эта непривычная — помню, даже удивлялся, как можно часто находиться там целыми днями? Но позже привык, а в отдельный период, когда там работали достойные внимания товарищи, даже старался чаще заглядывать. В особенности перед выходными — называл это пятиминуткой предмогильного спокойствия. Я и без этого уже вовсю морально распадался, предавался депрессии, ощущал какую-то великую обречённость, тщету и напрасность жизни.

Это продолжалось лет с пятнадцати и было данностью, частью меня. Хотя награда морга определённо есть в том, что я всю эту тленную тоску увидел в самой её непрерывной, конвеерной сути. Волосы я решил отращивать уже поближе к окончанию, а одевался всё ещё как мирянин.

Понимаете, это увлекательная тема — я много в то время размышлял, в особенности когда бывал в Питере и лицезрел различных неформалов. Меня впечатляло, как длинноватые волосы, по сущности, всего только естественная шаль, могут привносить в образ мужчины То, что он желает изобразить, скажем так. Хиппи смотрится раскованно, байкер — брутально, гот — аристократично.

И вот я зажегся идеей, что я ничем не ужаснее, и нужно бы гриву непременно отрастить. Но в меде меня таковым не знали, нет. И опять они затянулись в длинный чувственный поцелуй. Каждый раз отстраняясь от него опосля нежности, она лицезрела в его очах, ежели они не были закрыты, что-то такое чуть заметное, чрезвычайно схожее на утешение. Ранее не верил однозначно.

А на данный момент ни в чем не уверен. Пожалуй всё-таки есть что-то, но наверное сильно превосходящее наше представление. Докурив, он вытер окурок о сырую травку и засунул в боковой карман рюкзака, служивший мусоркой.

Света была горяча и ненасытна, гибка и изящна, как пантера — она вновь оказалась над ним и ласки продолжились игрой в кто у кого отнимет шоколадку. Йусернаме честно пробовал не сдаваться, но было трудно — девченка попалась энергичная. Ещё две пирамидки ждала та же участь. Вновь оставив его, но в собственной одержимости не желая отдаляться, она ложилась головой на его торс. И так лежали они в дурманящем жару, с одним вкусом, с одним чувством в сердцах; и скоро подкралось к ним то ли чрезвычайно вечернее, то ли облачное, а может и всё сходу — небо.

Но было очень отлично, чтоб уходить, и как это ни удивительно, речи о этом и не появлялось. Они вообщем практически ничего не говорили, ибо наладился зрительно-ментальный контакт инфернального уровня. Ежели в 1-ые часы ему ещё неудобно было глядеть ей в глаза ровно также, как хоть какому другому человеку , то на данный момент он смотрел в их с таковым же спокойствием, как будто в зеркальное отражение собственных собственных.

Спустя несколько времени стемнело совершенно. Я бы и здесь остался, но лишь ежели польёт — не спрятаться никуда, разве что посиживать на корточках под зонтиком Не весёлая перспективка. Так что С меня станется, уж будьте убеждены. А ненормально — есть варианты. К примеру, в любом круглосуточном фастфуде я уже не раз останавливался. Нужно лишь место выбирать в углу.

А рюкзак я лямкой к ноге привязываю, и все молнии особыми хомутиками скрепляю, на всякий вариант. И всё отлично. Мол, у нас здесь не спят. Ну я извинился, кратко приврал что-то, да ещё и пошел сделал заказ рублей на 500. А сам картошечку фри еле-еле пожевал и далее заснул.

Больше не волновали, — Света, видно, желала что-то огласить, — дайте угадаю, тот же прайс какого-либо хостела, но! Хостел это где в одной комнатушке куча народу, вроде бы? Не, я лучше переплачу, но чтобы без сторонних. А это всё равно дороже. Тем наиболее, что было раннее утро и практически пусто. В любом случае, туда приходят жрать.

А что я за подносом с чужими объедками, ловко прихваченным с примыкающего места для виду, подремлю пару часиков — никому дела нет. Вообщем, есть же не лишь фастфуды. Представьте для себя, какую я в этом году нарушил статистику — шестнадцать лет не посещал кинозал. То есть до этого крайний раз, из всего-то пары в жизни, я был в кино в день рождения 1-го школьного друга, в числе ещё пары подростков.

Да и не то, что бы друг он мне был, но неплохой товарищ, сынок богатых предков, и они так тешили тщеславие, что могли побаловать целую кучку одноклассников-голодранцев — ну там, много пищи заказать, сладостей, шарики воздушные, и в том числе такую развлекательную програмку. Какую-то шнягу смотрели, я уже и позабыл всё, хехе. Ну, не принципиально. Основное, что спать удобнее, чем в фастфудах.

Нужно лишь додуматься и выбрать что-то такое, на что меньше народу пойдет. Свете, по видимому, было смешно, но сам хохот не лез, и она просто сияла от всех этих очень комичных, на её взор, сентенций. Кое-где вдали послышался гром. Юзернейм достал тот самый налобный фонарь, надел и включил, и до этого Светы, тоже вставшей, поднял её мантию и заботливо отряхнул.

Они побрели через лес ввысь, всё на ту же улицу Косыгина. Можем пойти, куда для вас захочется. Но жаба-то не задушит? Авто я изредка езжу, так что чрезвычайно ценю. Кстати, у меня с собой есть права, которые истекут в осеннюю пору. Можно было бы, наверняка, арендовать тачку, лишь не думаю, что мне доверят. Да и опыта вообщем мало, водил крайний раз издавна, года четыре назад, наше семейное корыто.

Таковая плоская, знаете? Восемьдесят третьего года, штоле. С позапрошлой зимы не на ходу — что-то серьёзное там ушаталось. Хотя, может, и починили уже, не знаю — я с ними не поддерживаю связь. Вообщем, я вообщем ни с кем связи не поддерживаю. Могут поглядеть на руки и отказать под выдуманным предлогом. Да даже ежели и получится, что мне с данной нам тачкой делать, куда ехать? Особенного смысла ведь нет. Ради забавы покатался бы часок-другой ночкой, но уж для таковой цели лучше брать что-нибудь достойное, а это снова же средства.

Она, кстати, обучается в МГУ, ты лицезрел на подходе к смотровой площадке, по левой стороне высотку — это и есть институт, на данный момент уже не видно за деревьями. Думаю, она согласится, чтобы ты нас покатал, ежели лишь мы скроем, что ты издавна не практиковался. Но отрешаться от такового вызова — не по мужски даже по моим меркам. Так что будет для вас, Света, не страшно! Ежели добро получим, — они переглянулись и засмеялись.

Она не лишь лицезреет меня в не далеком будущем, а даже сажает за руль машинки собственной подруги. И не опасается Чума, одним словом, — потрясённо соображал он, — чума! Ни дождика, ни мороси пока не начиналось, а гром продолжал раскатываться кое-где всё в том же далеке.

Было тепло; справа, со стороны москвы-реки доносился свежайший ветер; рыжий свет фонарей вырисовывал улицу вдаль, где далековато впереди возвышались мерцающие различными разноцветными огоньками небоскрёбы. Минут 5 они шли молча — ему было трудно сообразить что-нибудь, алкоголь приблизительно на половину выветрился, в голове было просто и свежо.

И всё же, самка хомосапиенс, шедшая с ним подруку, вызывала даже не то, что смешанные чувства, а прямо ставила под колебание действительность происходящего, уже и не заикаясь о том, что они там в лесу делали каких-нибудь 40 минут назад. Это так мощный, затмевающий фактически всё в его жизни контент, что сейчас он архивируется в самое наилучшее качество и займет в памяти много-много места.

Как же всё это было умопомрачительно, весело и необъяснимо — продолжал дивиться он, двигаясь вперед на автопилоте, и взор его потухал. По ощущениям приблизительно дней 5 вряд ли меньше. Я же тебя отыскала практически в самом центре! Ты был на красноватой площади? В ответ на 1-ый вопросец что-то снутри него мгновенно сгенерировало и направило на неё нежнейший взор, а её глаза как будто этого и ожидали.

Замочек стиснулся крепче. Но это ещё успеется. А понравилось мне кое-что еще дальше! Единственное место, кстати, которое я замышлял непременно посетить. И вы не сможете не знать, о чём я. Выкладывай, интригант! Кстати, в среде людей, кто так либо по другому, практическим либо диванным образом, интересуются различными покинутыми объектами — это место вызывает чуть-ли не брезгливое презрение, поэтому что обширно доступно и лазают туда все желающие.

Не считая того, по сущности оно является недостроем, и глядеть, по мнению большинства, там не на что. Другие пылятся и в их вправду нечего глядеть. И тем наиболее чувствовать. На самом деле я был поражён бессчетными комментами, которые довелось созидать в сети — просто смешно, когда такое количество проходимцев, профанов, настолько крупная масса выделывается и корчит из себя сталкеров-эстетов. Много разума не нужно, чтоб обозвать это место помойкой; сетовать, что там снуют школьники; и в особенности снобничать, что публиковать материал о оном — моветон, «не модно» и вообщем «скучно».

Но это всё касается только русскоязычного сектора сети и в особенности известного видеохостинга, где в достатке всяких омерзительных торговцев хайлом, кто и на приведений бегает охотиться, кто типо день там проводит, и так дальше, и тому схожее. С их легкой подачи Ховринка стала таким магическим аттракционом для тоскующего сетевого обывателя. Хотя и была жертвой собственной славы ещё задолго до их. По-моему это лишь дополняет картину.

Помните, я говорил, что увидеть мир, как животное, без всякой излишней инфы, это чрезвычайно круто, но и практически недостижимо? Так вот, ежели я и так стараюсь в своём сегодняшнем существовании очень абстрагированно созидать действительность, и тут, в неизвестном мне городке, разумно, создаётся классный эффект То в Ховринку я шел, включив сознание в прежний, никуда не пропавший режим — как российский маргинал 20 первого века.

Поэтому что фишка как раз в том, что оказавшись в этом месте будучи животным, сознание не усвоит, в чем сущность — ну, только длинноватые тёмные коридоры, мусор, дыры в полу, вообщем небезопасно и лучше текать. Нет, нет и нет.

ХЗБ это таковой, разрешите каламбурчик, арт-хаус: заведение не для всех. Свиньи-то везде грязюка отыщут, как понятно. Вообщем, кто есть свиньи, и что такое грязь? Но не сущность. Лично для меня ХЗБ — тёплая ламповая галлерея, даже охото огласить «музей» эры миллениума, увенчанная усилиями куражной, опьяненной, отчаянной неформальной молодёжи, кто оставили там вдоволь увлекательных и смышленых надписей-посланий, граффити; кто истинно были очарованы сиим местом и выразили это, привнесли туда что-то своё.

Вышла таковая типичная красноватая площадь наших потерянных поколений. Я уж не говорю о символизме — её ведь замыслили во имя полезности людской. Возможно, это всё чрезвычайно тонко, и нужно быть в особом состоянии души, чтоб прочувствовать? Увидеть дух времени, культурный психосоциальный код, играющий посреди одинокого мрака и нависшей опасности истинной физической опасности! Погружающий в особенное настроение, восприятие Вот я это лицезрел, испытывал и наслаждался!

Имейте в виду, это восемь этажей, и чтобы обойти одни лишь коридоры — около пятисот метров на каждом, означает все вкупе уже приблизительно четыре километра, а там ведь ещё и помещения разные; и естественно же, умопомрачительная крыша, плюс подвалы и примыкающие корпуса.

Я туда пробрался, как лишь стемнело, и ушел с утренним туманом. И ведь не хотелось уходить-то! Чрезвычайно досадно, что в один прекрасный момент её приговорят и она станет историей — глуповатой, грязной, в пятнах крови, с пентаграммами и кислотными граффитями историей, а не безопасным историческим мемориалом. Да там можно было бы вместить большой музыкальный клуб, художественную галлерею, напихать фастуфуды, игровые автоматы, различные тематические магазины, пейнтбол в конце-то концов!

А как ты туда пробрался? Шел неплохой таковой ливень, пришлось закрыть зонтик и тихонько красться, чтобы собаки не увидели. Славно промок, но этого того стоило. Да и горячо было, быстро высох. Но позднее был момент, когда непонятно где послышались шаги, и пришлось спешно красться в некий ближний вход куда-то, не знаю уж, что это было за помещение, средних размеров. Переждал там мало. Позже перестраховывался и крался как, чёрт подери, в тылу неприятеля.

Зато какой адреналин! А на рассвете лицезрел, как чопы местность обходили. Пошевелил мозгами тогда, что на выходе спалюсь, так как не очевиден был путь обратно, задумывался, плутать буду. И плутал, но всё обошлось, благо туман подтянулся. Изредка, как досадно бы это не звучало. Да и не все такие места идиентично впечатляют.

В здании школы, к примеру, даже с неплохим сохраном — как-то не особо любопытно, ничего новейшего не встретишь, разве что какое-нибудь любознательное старьё в кабинете химии либо в лаборатории, ежели повезет. А вот на заводах и всяких индустриальных объектах у меня мало иной аспект — всякие там движки, станки, техника, как таковые мне не увлекательны.

Я люблю гнетущую масштабность остывших цехов, другой раз такую ненасытную, пробирающую до самой глубины души. Даже, бывает, страшно становится, что на данный момент витающий под потолком проклятый душок пролетариата схватит цепко в когти, и над рядами столов пронесёт, о каждый мордой стукнет — дескать, не трудился ты, как следует, не предназначил жизнь делу коммунизма, не мучился как полагается!

Окутала меня окутала ты будто мой сорт марихуаны текст смотреть фильмы в браузере тор hydra

MiyaGi \u0026 Эндшпиль – Дочь карнавала

Следующая статья tor browser торенты hidra

Другие материалы по теме

  • Фото конопли выращенной
  • Браузер тор страшные сайты hudra
  • Тор браузер накрутка кликов gidra
  • Плагин тор браузера
  • 5 комментариев для “Окутала меня окутала ты будто мой сорт марихуаны текст

    1. как заработать в интернете реальные деньги на играх без вложений

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *